Многодетное счастье

семья, дети

В телефонном разговоре с приятельницей я поняла, что она не хочет, чтобы в семье сына появился второй ребенок. Он любит покой и порядок, а эта стерва, видишь ли, ребеночка захотела! Да она дома посидеть захотела! На шею ему сесть и детей посадить! Сами понимаете, кто эта она. Явно не к тому человеку обратилась моя приятельница, чтобы выпустить пар своего негодования. Что я могла сказать?

Многодетное счастье

Бог дал мне замечательную возможность иметь троих детей. Сначала появилась девочка . День ее появления на свет был чудесным ясным октябрьским днем со всем его пушкинским очарованьем. Лимонно-желтые листья под ногами, яркое синее небо над головой, хрустальные лужицы по утрам и чистейший воздух. Ночи были уже очень темные и холодные с пронизывающим ветром и редким колким снежком. Стояла торжественная осень. Девочка получилась просто загляденье- с тонкой белой кожей и чудесными очень светлыми, чуть вьющимися волосами. Черты лица были мелкими и четкими, красиво очерченными. У нее были пухлые розовые щечки, вздернутый маленький носик, прищуренные зеленые глазки и очень маленькие рыженькие бровки. Бровки казались мне узкими полосками меха, который растет на брюшке у белок. Девочка наша была просто ангелок. Она доставляла удовольствие тем, кто смотрел на нее, или касался ее упругого, всегда приятно пахнущего тельца, или просто слушал ее славное детское щебетанье. Мы назвали ее Сашенькой.

Долго пребывать в состоянии детской беспечности ей не пришлось, так как к полутора годам родители притащили в дом орущий розовый сверток - это была Лена. На дворе стоял декабрь. Было очень холодно. Наверное, поэтому вторая наша дочь явилась миру полной противоположностью первой. Ее внешность удивляла всех наших знакомых, а малознакомые люди считали наших дочерей сводными. Лена росла худенькой угловатой девочкой с длинными руками и ногами, широко распахнутыми от удивления глазами и черными пушистыми ресницами. Глаза у нашей второй дочурки ярко-зеленого цвета, какие можно запросто увидеть у кукол отечественного производства, что сидят стройными рядами в магазине Детский мир. Носик девочки - зависть пациенток всех пластических хирургов. Самих нас, людей светловолосых, удивляли волосы нашей куколки - они тяжелые и непослушные, цвета почти черного с темно-каштановым отливом. Ее чуть вытянутое лицо обрамляет нежный короткий пушок, который растет по краю роста волос и прозывается в нашей семье подшерстком. Этот легкий каштановый ореол немного смягчает выражение лица - строгого и серьезного с самого раннего детства. Лена была орущим младенцем, и Санька быстро и ловко научилась поддерживать бутылочку сестренке, таскать в ванную испачканные пеленки и подгузники, петь песенки, играть с малышкой, и мгновенно засыпать без слез и капризов. Жизнь наша была расписана по минутам, как в армии, а иначе бы я ничего не успевала.

Успевать приходилось много где, потому что вместе с детьми подрастало и наше образование. Муж учился в аспирантуре, а я - в институте, хотя и заочном. Папе нашему, конечно, тоже достался свой пуд соли. Приходилось и ему частенько быть прачкой - кухаркой - сиделкой - поломойкой и т.д. Работа моего мужа требовала постоянного самосовершенствования. Он обязательно должен был находиться в курсе политических, культурных, экономических событий, а это требовало много сил и времени. Иногда я обижалась на него, мне казалось, что он так же, как и я должен тащить на себе все тяготы советского быта и посвящать детям всю свою жизнь, без остатка. Сейчас понимаю – было это от усталости, от желания просто выспаться или хоть как-то разнообразить нашу жизнь. Огромное количество книжек было прочитано им, правда, зевота частенько сворачивала его в бараний рог, когда он произносил в двести пятнадцатый раз – вот и стал таракан победителем! Его, разлегшегося звездочкой на ковре, топтали четыре детские ножки одновременно, он был лошадкой и слоником, киномехаником и дедом Морозом. Он запросто мог уснуть, пока варится кашка, или серьезно психануть, увидев свои шнурки в унитазе. Его не радовала страшнюка, нарисованная на листах отпечатанной за ночь фондовой лекции. Приходилось иногда и паспорт доставать, чтобы доказать и продавцу, и очереди, что нужны именно две шубки, и что ты не спекулянт. Ему не приносили радости многочасовые стояния в очередях за детским питанием или трусиками. Это был советский быт. Радостей в нашей жизни было больше, а впечатления от нее гораздо ярче. Мы приходили в восторг от девчачьих придумок, от изобретенных слов. Нам некогда и незачем было заниматься пустяками: интрижками-изменами, самобичеванием или карьерой. Мы очень любили. Родителям моего мужа тоже приходили в голову мысли о том, что стерва, что на шею, что дома сидеть и не работать. Мечтали они, что после защиты кандидатской пред гением любимого сына откроются врата всего мира. Хотелось ведь сына видеть послом, или членкором, ректором, или кем-то таким, чтобы все попадали от зависти. Вместо этого по телефонным проводам почти тысячу километров бежала к ним новость о том, что будет у нас еще один ребенок. Не случилось стать моему мужу академиком. Случилось отцовство, которое выпало на трудные годы прошлого кризиса. Спасибо и земной поклон тебе за это, дорогой мой человек.

Нашу третью расчудесину мы назвали Алешкой. Родился он той поздней осенью, что считается осенью в наших местах только по календарю, а в жизни – настоящая сибирская зима. В ноябре у нас нередки морозы под тридцать, вот в это время и родился наш сын. Первое, что я увидела после родов, были ладошки. Они стопроцентно определяли пол ребенка. Ладошка была квадратная, гораздо большего размера, чем можно было предположить. Она была похожа на лапу щенка овчарки – непомерно крупную, в сравнении с маленькими ручками. Лицо нашего сына тоже было крупным и очень русским - пшеничные волосы, широкие скулы, большие рот и нос, продолговатые зеленые глаза. Появиться на свет пришлось ему с огромным синяком под глазом. Такие уж были роды. Алешку терпели девочки четыре дня. На пятый день, когда я кормила малыша, они вошли в комнату, подталкивая друг друга и препираясь - Ты! Ты! Нет – ты! Наконец, серьезная Лена вышла вперед и сказала, что его надо отдать назад, что от него очень много шума и, вообще, он нам не нужен. Целую вечность, как мне показалось, я сидела с каменным лицом и не знала что сказать. По моим щекам потекли слезы, и я прошептала – а нести его некуда. Плакала я, плакали девочки. Через ком в горле я стала говорить, что этот малыш принадлежит только нам, что если его выбросить в окно, то его никто не поднимет, потому что он никому не нужен и без нас он просто погибнет. Я говорила и говорила сквозь слезы о том, что они тоже были маленькие и слабенькие, но мы с папой очень старались и вот получились у нас какие замечательные девочки, что вчетвером-то мы сможем быстренько вырастить этого малыша. Я плакала, говорила, гладила их по головкам и прижимала покрепче к себе все мое ревущее богатство. Украдкой мои девчонки поглядывали в окно, а там бушевала страшная метель. Мы договорились, что вырастим его добрым, честным и умным человеком, что обязательно научим его прыгать в резиночки, рисовать, ходить по папе, петь песенки и вообще всему, что умеем сами. Мы мечтали что Алеша будет взрослым и высоким, и красивым, и умным, как папа. Они уже не хотели отдавать его, они уже боялись за него, они его уже любили.

Леха рос плоховато. До пятнадцати лет он был ниже всех в классе. На физкультуре всегда стоял в шеренге последним, даже после всех девчонок. Смириться с этим ему было очень тяжело, человек он честолюбивый. Ведь уже в полтора года я первый раз услышала от сына – сам! Он всегда и все хочет делать сам. Приходилось самоутверждаться, как умел. Синяки, шишки, ссадины, царапины и порезы – все было наше. Всяческих видов, размеров и цветов болячки не сходили с лица, коленок и локтей. На голову падали сосульки, он застревал в высоченном заборе вниз головой, ему давали в глаз, он проваливался под лед и много чего еще. Он хотел все – коньки зимние и ролики, компьютер, велосипед и гитару. Он ходил в секцию каратэ, занимался плаваньем, трижды бегал разные дистанции Сибирского марафона. Большая радость для него, если выпадет свободное время сходить на каток или попинать мяч с друзьями. Нашего сына можно встретить на сплавах по уральским рекам и Иртышу, в альпинистском лагере на Алтае, на Черном море и различных туристических слетах. Наш мальчик вырос под метр девяносто, окончил английскую школу, институт.Он стал таким, как мы мечтали- красивым и умным,и сильным. Старшая дочь Саша окончила университет, вышла замуж и подарила нам свою абсолютную копию- внука Никиту. Елена после окончания института стала художником.Она целеустремленный и трудолюбивый человек, и,просто очень красивая девушка .У наших детей много проблем и трудная работа, но мы не желаем им размеренной жизни и покоя, потому что они не умеют в этом жить. Я желаю вам, дети, много новых дел, открытий, впечатлений. Пусть будет у вас все. И обязательно дети.

Еще статьи из этой рубрики

  СледующаяПредыдущая  

Комментарии Disqus